Антивоенная демонстрация во дворе МГУ на Моховой 1 июня 1971 года. удалитьредактировать Принято

1 июня 1971 года, в Международный день защиты детей, во дворе исторического факультета МГУ, так называемом "психодроме", собралось около 150 молодых людей — хиппи. Вероятно, они хотели пойти к посольству США (Новинский бульвар, 21) и провести пикет против войны во Вьетнаме. После того как был развернут плакат с традиционным лозунгом хиппи «Make Love Not War», собравшихся задержали и развезли по отделениям милиции.

«Хроника текущих событий» отмечает любопытную деталь, что наиболее «волосатых» увозили на Волгах (т. е.сотрудники КГБ), а остальных задержанных увозили в обычных милицейских автобусах. В разгоне демонстрации участвовала не только милиция, но и комсомольский оперативный отряд «Березка». Кроме собравшихся хиппи, были задержаны также студенты МГУ. Задержанных занесли в специальные списки, и они подвергались впоследствии внесудебным преследованиям (принудительное помещение в психиатрические больницы, призыв в армию, стрижка наголои т. д.). Несмотря на то, что демонстрация стала легендарной для московских хиппи 1970х, достоверных источников о ней крайне мало.

Ходили слухи, что идея демонстрации была провокацией КГБ, (в которой якобы участвовал неформальный лидер хиппи «Солнце»), чтобы можно было «профилактировать» всех хиппи. Кроме того, высказывались предположения, что демонстрация была разрешена ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов), а также, что на Пушкинской площади предполагалась еще одна демонстрация.

Кадр из хроники. Задержания хиппи 1 июня 1971 г.

Демонстрация в воспоминаниях

Из воспоминаний Максима Капитановского (в то время — барабанщик группы «Машина времени»):

Точно так же не было намерений провести антисоветскую демонстрацию у тех хиппи, которых собрали в автобусы на «Маяке», «Пушке» и у самого штаба оперотряда «Берёзка» на Советской площади, на так называемом «Квадрате». Штаб этот находился примерно там, где сейчас находится одно из зданий МЧС — по левую руку от памятника Юрию Долгорукому (если стоять к нему лицом). Было это довольно большое помещение, куда привезли всех задержанных на университетском «Психодроме». Там нас «зафиксировали», занеся наши данные в здоровенный «талмуд» с надписью «Хипи» на обложке. А потом несостоявшихся «демонстрантов» стали развозить по ближайшим отделениям милиции.
Меня лично отвезли в знаменитое 108е отделение милиции в Большом Палашёвском переулке, то самое, про которое рассказывается в сериале «На углу у Патриарших». Усадили вместе с другими бедолагами в «обезьянник». Довольно скоро за несовершеннолетними «антисоветчиками» стали приезжать родители и после проведённого допросавнушения забирать их домой. Меня, поскольку я был уже в «ответственном» возрасте, никто отпускать не собирался. Более того, вместе с другими задержанными сфотографировали в фас и в профиль, а затем стали допрашивать.
Поскольку на хиппи я похож не был, вопросы были такого плана: «Как же ты, гад, так здорово замаскировался?» Часа в три ночи милицейский дознаватель сказал: «Ну, а сейчас с тобой серьёзные ребята из КГБ говорить будут!» И действительно, пришёл товарищ в штатском, который задавал разные вопросы относительно того, какие фамилии и имена хиппи мне знакомы, кого из них я видел в автобусах, кто был инициатором «антисоветской демонстрации» и пр. Я, уже понимая, что ни студбилет, ни комсомольский значок, ни аккуратная причёска мне теперь не помогут, твердил одно: я студент, никого не знаю, ни про какую демонстрацию не слышал, шёл сдавать зачёт.
Поутру меня вместе с другими задержанными повезли в суд, помоему, народный суд Фрунзенского района на Бутырском валу. Я очень быстро понял, что мне «светит» получить пятнадцать суток, хотя никаких обвинений мне никто не предъявлял. А тогда эти «пятнадцать суток» были вещью серьёзной: можно было вылететь из института, из комсомола и даже с работы. Собственно почти всё это со мной и произошло, хотя и несколько позже.
Толстаятётка-судьяи двое «кивал» (так называли тогда народных заседателей) смотрели на меня, как на натурального отщепенца. И когда судья уже, было, занесла молоток, чтобы сопроводить его ударом фразу «пятнадцать суток», я попросил её ознакомить меня с «обвинительным заключением».Всё-такиучеба на юрфаке МГУкое-какиепреимущества давала. Я прочитал обвинение «в умышленном препятствовании движению общественного пассажирского транспорта на площади50-летияОктября» и сообщение о моём «задержании» в садике дома No 18 по проспекту Маркса. После чего вежливо, но твёрдо сообщил судье, что в садике около здания МГУ никакого «движения пассажирского транспорта» нет и в принципе быть не может и что, находясь там, я никак не мог мешать движению троллейбусов, трамваев и автобусов, а тем более поездов метро. Судья с интересом посмотрела на меня и коротко сказала сопровождавшим меня конвоирам: «На доследование!» А потом рявкнула: «Конвой! Следующего!».

Богомолов А. «Но всех бунтарей ожидает тюрьма…»