Яков Кротов: рождество свободы

Спрос рождает предложение только, когда производитель несвободен.

Самый трагический случай – деспотизм. Нет спроса на свободу, есть спрос на обывательское житие, но такое обывательское житие, чтобы оно было как бы не обывательское, а даже благородное, человеколюбивое.

Отлично – у деспотизма есть рецепт. Надо деньги, которые обыватель платит на медицину, потратить на бомбы, эти бомбы сбросить на обывателей, и предъявить выжившим пострадавших от бомбежек. Смотрите-ка: мальчик без ножки, и денег на протезик нет! К пожертвованиям, граждане! Граждане довольно жертвуют.

Денег, конечно, жалко, но почему бы не купить душевного спокойствия? Я жертвую – следовательно, я существую в нормальном мире, где есть проблемы и есть способы решения проблем. Есть гражданская инициатива снизу, есть самоорганизация, то есть, кажется, у нас вообще свобода!

Дудки! Случайно ли Иисус за всю жизнь никому ни копейки не пожертвовал? Он и жертвовать не призывал – Он призывал раздать имущество нищим, а это существенная разница. Это как пачку денег в огонь бросить. И очень часто – в огонь войны, в пожар, который лишь сильнее разгорится.

Спрос на душевное спокойствие сам по себе – отличная штука. Как и печень – отличная штука, пока там не завелся рачок. Проблемы начинаются, когда спрос на спокойствие есть, а спроса на свободу нет. Что такое спрос на свободу? А что такое вообще «спрос»? Это не когда с ленцой идут по рождественскому базару и выбирают подарки. Это как либидо, когда так хочется секса, так хочется секса, что невозможно… прямо хоть на мраморную статую бросайся.

Спрос на доброту – не когда ты отстегиваешь несколько кровных ассигнаций на помощь ребеночку, а когда ты колотишься головой в стену, чтобы в стране была хорошая и бесплатная медицина для всех. Спрос на свободу – не когда ты радуешься, что можно без разрешения парткома за границу сгонять, а когда ты готов объединиться с другим (а «другой» – это всегда не очень приятный и обычно не очень понятный и не слишком надежный человек – а все-таки объединиться), чтобы строить свободу, а не получать ее с барского стола, крохами.

Спрос на доброту без свободы, спрос на безопасность без права, спрос на стабильность без справедливости, спрос на знание без совести – это праздник сатаны, рождество антихриста.

Но возможно и Рождество свободы. Свобода рождается не потому, что на нее большой спрос – если бы так было, свобода была бы рабством, человеческой выдумкой. Свобода рождается, потому что свобода свободна, и свобода свободно хочет родиться и быть с людьми.

Свобода сама на себя формирует спрос, преодолевая сопротивление как рабовладельцев, так и рабов. Но зачем же быть рабовладельцем или рабом? То есть это не совсем от человека зависит, раб он или нет, но только от человека зависит, принимать предложение от свободы или нет. И тот вполне человек, кто принимает непрошеную, незваную свободу как своего ребенка, хотя свобода не сирота и не калека и может обойтись без нас. Это мы без нее не можем обойтись. Не можем и не должны, и не надо ждать, пока в нас сформируется запрос на свободу. Достаточно прислушаться, как свобода запрашивает нас на праздник Рождества – своего и нашего.

(Источник — Радио Свобода)